Взрывы метана, обвалы и пожары нет-нет да и случались на донецких шахтах, укрепляя веру Игоря в героическую судьбу отца. С матерью было сложнее. Она отказалась от сына сразу после его рождения. Игорь пытался придумать оправдывающие мать обстоятельства, но так и не сумел. В детдоме воспитывались разные дети. У одних родители действительно погибли, у кого-то сидели в тюрьме или были лишены родительских прав. Немало было и тех, от которых отказались собственные матери. Но именно к Игорю приклеилось обидное прозвище Подкидыш. Он спорил, отчаянно доказывая, что это не так. Но его упорство только распаляло насмешников. Когда слова не помогали, приходилось пускать в ход кулаки. Игорь бесстрашно бросался в драку, не обращая внимания на количество и физическую силу своих обидчиков. А так как в одиночку мальчишки обычно не высмеивали его – какой смысл, если насмешек никто не видит, то драться приходилось сразу с несколькими противниками. За драки в детдоме строго наказывали. А полученные Игорем синяки и ссадины редко удавалось скрыть, тем более что поначалу ему доставалось больше других. Так в дополнение к обидному прозвищу он приобрел репутацию хулигана.

Чтобы уметь постоять за себя, Игорь записался в секцию бокса. Одиннадцатилетних пацанов туда не брали, и он прибавил себе один год. Игорь не щадил себя на тренировках, при любой возможности приходил на дополнительные занятия и через год уже боксировал на равных с четырнадцати– и даже пятнадцатилетними ребятами. После городских соревнований, где он дошел до финала, уступив в решающей схватке лишь действующему чемпиону области, тренер пообещал поднять в комитете спорта вопрос о его переводе в школу олимпийского резерва. Однако все мечты о спортивных победах и олимпийской славе безжалостно разрушила директриса детского дома – полная, надменная грымза, депутат городского совета и заслуженный учитель УССР, перед которой заискивали все учителя и воспитатели.