Пока машина ехала по территории военного городка, он с любопытством оглядывался по сторонам. Первое, что сразу бросалось в глаза – это отсутствие кирпичных строений. Их заменяли разборные щитовые одноэтажные домики, наподобие тех, что Игорь видел на Кавказе, в центре скалолазной подготовки, где в первый год своей службы в ГРУ сам проходил месячное обучение. Большинство домиков выглядели необжитыми. Возле некоторых еще лежали груды обычного строительного мусора. Личного состава в новой части, по-видимому, было еще немного. Только вдалеке Игорь заметил группу солдат, занимающихся какими-то хозяйственными работами. У одного из недавно отстроенных домов с чисто прибранной территорией вокруг прапорщик велел водителю остановить машину.

– Наш штаб, – пояснил он. – Вам сюда, товарищ старший лейтенант.

На доклад к командиру части следовало являться в форме. Игорь чертыхнулся про себя: надо было переодеться по дороге. Но сейчас думать об этом уже поздно. Пожав на прощание руки прапорщику и сержанту-водителю, он выбрался из кабины. «ГАЗ» сразу же уехал, а Игорь зашагал к штабу.

Внутри, за отделенной стеклом перегородкой, сидел молодой кап-три с петлицами военврача на офицерском кителе и красной повязкой дежурного по части на рукаве. Игорь назвал фамилию и протянул военврачу через окошко свое командировочное предписание. Но дежурный только мельком заглянул в документ, сразу поднялся и, выйдя из-за перегородки, протянул Игорю руку.

– Будем знакомы. Александр Татаринов. Можно просто Шура. – Похоже, он искренне обрадовался его появлению.

– Игорь Мамаев. Можно просто Мамай.

– Мамай? – удивленно переспросил Татаринов. – Любопытно.

Обращение по именам среди военных разведчиков не принято. Для этого используются оперативные псевдонимы или радиопозывные, как правило, являющиеся производными от имени или фамилии. Странно, что военврач этого не знал.

– А ты, значит, к нам инструктором? – продолжал он.