Пришлось ему кое-что продемонстрировать, хотя бы для того, чтобы отбить у местных варваров желание испортить работу, в которую он вкладывал что-то совершенно для себя новое – тайное неудовольствие от этого места, от города, от всех его обитателей. Он-то знал, если уж его вывели из равновесия, это каким-то образом непременно отразится в фотографиях, но поделать что-нибудь с этим было уже невозможно. Оставалось только примириться.

– Значит, вы теперь даже пробных снимков не делаете? – спрашивал рейнджер, бестолково покручивая дорогущую цифровую камеру в пальцах, более привычных к рыболовным сетям и оружию.

– Делаю, – ответил Иван, бесцеремонно отбирая камеру из рук гостя. – Но у вас приходится обходиться самым дешевым, так сказать туристическим классом, вот получается… Если бы я знал, что у вас в магазине даже пленки толковой не имеется, я бы запасся.

– У нас многого нет, – с непонятной радостью констатировал рейнджер. – А отсутствие пленки не остановило вашу работу?

– От пленок пришлось отказаться, – буркнул Иван, демонстративно отрывая дверь, чтобы даже этому дурелому было понятно, что разговор затягивается. – Я просто снимаю, а потом по спутниковой антенне пересылаю цифровой сигнал на базовый спутник, кажется, «Марс-27», он над вами чаще других проходит.

– Пересылаете в цифровом виде… – задумчивости рейнджера могла бы позавидовать иная скала из пустыни. – Кажется, вы опасаетесь, что если оставите свои пленки тут, с ними что-нибудь случится?

– Именно эта идея, причем не только по поводу пленок, но и в отношении моей техники, постоянно приходит мне в голову.

– Странно, – пожал плечами рейнджер, – последний случай воровства у нас случился ровно сорок лет назад, да и то… Украли нитки и машинку для ремонта сетей. Потом машинку вернули, конечно, без ниток. Разве это считается воровством?

– У меня о вашем городке сложилось иное впечатление, – ответил Иван тоном, в котором, как он надеялся, прозвучал металл.