Вольфдитрих слышал, как вдалеке выли волки-оборотни, но на него они нападать не стали. На рассвете он увидел, что стоит на берегу болотистого озера. От воды поднимались странные, невероятные существа, чтобы перегородить ему дорогу. Двоих он убил, а остальные разбежались. Юноша бродил по пустыне три дня, не находя никакой пищи ни для себя, ни для коня. У него в котомке оставался лишь последний кусок хлеба, и он отдал его коню. Но это были жалкие крохи, и бедное животное так ослабло, что не могло Нести его дальше. Пришлось спешиться и вести его под уздцы.

На четвертый вечер усталость одолела его, и он вынужден был остановиться, чтобы отдохнуть. Он набрал хвороста и разжег костер. По всей земле стелился холодный туман, и от тепла он немного приободрился. Он и его конь утолили жажду водой из ближайшего ручья, после чего он лег, положив седло под голову вместо подушки. Сон уже начал овладевать его чувствами, когда он вдруг услышал в сухой траве шелест. К нему подкрадывалось что-то черное и ужасное. Чудовище поднялось в полный рост, и размеры его были ужасающи. Оно заговорило, но не человеческим голосом: звук его речи был похож на рычание рассерженного медведя.

— Как посмел ты расположиться здесь на ночлег? — воскликнуло чудовище. — Я Косматая Эльза, и эти земли принадлежат мне. И у меня есть еще одно богатое королевство. Вставай и убирайся отсюда, или я брошу тебя в трясину.

Вольфдитрих с радостью бы подчинился ей, но он слишком устал и не мог двигаться. Поэтому он попросил королеву-медведицу дать ему что-нибудь поесть, сказав, что коварные братья лишили его наследства и что теперь он вынужден голодать в пустыне.

— Так ты — Вольфдитрих, — прорычала медведица. — Судьба предначертала тебя мне в мужья, поэтому ты можешь рассчитывать на мою помощь.

После этого она дала ему сочный корень, и едва съел он один кусочек, как мужество вернулось к нему, а силы удесятерились. Он даже подумал, что сможет в одиночку одолеть силы греков и освободить одиннадцать своих верных слуг. Подчиняясь приказу Косматой Эльзы, он дал остатки корня своему коню. Тот тщательно обнюхал, а потом охотно съел. И едва он это сделал, как стал рыть копытом землю и всем своим видом показывать, что готов снова двинуться в путь.