Мы приехали снимать документальный фильм о тюрьмах.

Дежурный открыл дверь камеры, четверо вытянулись, а один из них, тоже дежурный, только по камере, бодро представился. Здесь было вполне просторно, а по сравнению с набитыми до потолка общими камерами в той же Бутырке - так просто "тюремный рай". Посредине стоял длинный стол, за который можно было усадить десяток едоков, две лавки. Нары, как и положено, пристегнуты к стенам. Познакомились - представились. Сели друг напротив друга: четыре осужденных - и столичные гости. Коля Устим, Николай Григорьевич "по-гражданскому", ничем особым среди сокамерников не выделялся: та же одежда - полосатка" для особо опасных рецидивистов, блеклая по давности "наколка" на пальце, смуглый, черные волосы с залысинами, правда, покрепче остальных в плечах, ироничный блеск в глазах и настороженный взгляд человека, знающего свою силу. Мы с коллегой поинтересовались, как правильно называется место, где их содержат.

- ПКТ - помещение камерного типа. Но это вопрос не ко мне, извините, а вот к начальнику, - кивнул он в сторону офицера, засмеявшись.

Блеснули золотые зубы.

- Сколько вам лет, Николай Григорьевич?

- Мне сорок четыре.

- И сколько из сорока четырех вы находитесь в заключении?

- В общей сложности сейчас уже двадцать лет.

- Мы слышали, что вы авторитет в своей среде?

- "Вор в законе", - четко и с достоинством ответил Мека.

- Хотелось бы услышать, что называется, из первых уст: что это такое - признание заслуг, особая привилегия? - задали мы новый вопрос. Остальные молча слушали.