– А оно вам надо?! - совершенно искренне изумился Менделевич. - Будь у меня возможность, я сегодня же уехал бы. Да хоть в Америку!

– Ну, Америка тоже не резиновая, реб Мойше, - улыбнулся Гурьев. - А мне, бродяге без ремесла, куда ещё, как не в подмастерья подаваться.

– Ну, дело, конечно, ваше, - не стал углубляться в дискуссию Менделевич. - Только места тут, чуть в сторону от железки, дикие и опасные. И хунхузы всякие, и семёновцы, и прочие "овцы". Это в Харбине относительно спокойно, да и то… Того и гляди, война между большевиками и китайцами начнётся. Тогда уже точно житья не будет, особенно евреям!

– Будем переживать неприятности по мере их возникновения, - Гурьев наклонил голову набок. - А вообще, реб Мойше, так вам скажу. Добрая драка лучше худого мира. Особенно с тем, кто мир использует, чтобы с силами собраться да вам же, мирному и незлобивому, в глотку вцепиться. Так что поживём - увидим.

– Как знаете, как знаете, - повторил Менделевич. - Если уж вам так хочется. Только мне кажется, что вы больше по торговой части способности имеете, чем по ремесленной.

– Да? - Гурьев чуть изменил позу и выражение лица. - А так?

Менделевич с минуту его разглядывал, а потом на его физиономии отобразилось такое удивление, что Гурьев не нашёл нужным скрыть улыбку.

– Как вы это делаете?! - Менделевич снял пенсне, зачем-то повертел его в руке и надел снова. - Просто Качалов

– Василий Иванович - гений, - серьёзно проговорил Гурьев. - Вот способы проникновения в суть образа у нас с ним, конечно, совершенно разные.

– Что?! - Менделевич уставился на Гурьева совсем дикарём. - Ох, реб Янкель!

– Ладно, ладно, - сжалился над ним Гурьев. - Нож этот я у вас куплю, и даже торговаться не стану, - он выложил на прилавок золотой "полуимпериал" с профилем Николая Второго. - Берите, не стесняйтесь. Быстрее на билет в Америку насобираете.