Евсей Карпович только в затылке поскреб.

По многим приметам Васька действительно был предком, но предком весьма странным.

Домовые изначально обладают многими умениями. Они, хотя все сплошь кругленькие и упитанные, проскальзывают в любую щелку. Расстояние между прутьями клетки для них – ерунда, хотя, скажем, крупный Лукьян Пафнутьевич, скорее всего, застрял бы. Затем, домовые умеют отводить глаза – то есть, при нужде показаться в ином облике, кошачьем, к примеру, или слиться цветом с мебелью, но ненадолго. Васька этих способностей никак не проявлял. Ел да спал, спал да ел, и еще гадил…

– А чем обезьяны лучше? – вопрошал Лукулл Аристархович. – Вон и у человека предок совсем безмозглый!

Разумеется, во всем доме только и было разговору о Ваське: одни домовые признавали мохнатого за свежеобретенного предка, другие – нет.

– За что же люди своих предков в таком разе уважали? – полюбопытствовал однажды Евсей Карпович в беседе с Матреной Даниловной. Беседа велась наедине, и вопрос вышел риторический. Матрена Даниловна до того полюбила своенравного соседа, что лишнее словечко при нем брякнуть боялась.

– Вот я в Паутине вычитал – спокон веку люди приносили жертвы предкам, чтобы предки о них заботились, охраняли, хороший урожай посылали, – продолжал рассуждать Евсей Карпович. – А обезьяну проси не проси – урожая не прибавится. Вот и наш тоже…

– А пробовали? – осторожненько спросила Матрена Даниловна.

– А чего пробовать? И так же видно.

Матрена Даниловна возражать не стала. Не первый год баба замужем была…

Домовые относятся к своим женам и дочкам свысока. Бабий ум им доверия не внушает. Они в свое время нахватались от людей поговорок о том, что у бабы-де волос долог, а ум короток, а еще – бабьи умы разоряют домы. И плевать, что у иного матерого домового шерстка по полу мела! Из поговорок они составили то, что Лукулл Аристархович назвал однажды мудрым словом «концепция». И держались ее неукоснительно.