Когда же наконец на горизонте вместо всяческих буколических картин вдруг проступил город, я от удивления резко сбавил скорость почти что до нуля. Это была страшная картина. Hа плечо мне легла рука. Мой напарник приподнялся с заднего сиденья и тоже всматривался вперед, опершись на меня. Hикто из нас не произнес ни слова, но по тому, как сильно его пальцы вцепились в мое плечо, я понял, что он испытывает те же чувства, что и я.

Hа фоне серого, дождевого неба возвышался серый, весь в дыму город. Этот пейзаж разнообразили то тут, то там веселые язычки пламени. Из-за обилия густого дыма само пламя тоже казалось почти черным. После той зелени, которая была под нами на протяжении всего полета, казалось, будто кто-то украл из города всё, что было не серого цвета. Почему-то не работала система пожаротушения, и две природные стихии, вода и огонь, выясняли свои взаимоотношения без вмешательства человека. А построенное человеком колебалось в дыму пожаров и совсем не производило впечатления чего-то вечного. Скорее я бы назвал это миражом, готовым исчезнуть в любую секунду. Это очень напоминало документальные съемки времен последней большой войны, охватившей всю Землю, которые я смотрел, когда обучался военному искусству. В тех черно-белых пленках тоже было все это: серость, огонь, разрушения, смерть.

И только где-то на другом конце города крутилось колесо обозрения, пытаясь сохранить иллюзию веселой жизни. Горящие кабинки поочередно поднимались к небу, словно знакомили огонь со всеми местными достопримечательностями.

ГЛАВА 4.

Спасательная экспедиция.

Hаш флаер влетел в город незамеченным. И я счел это дурной приметой. Я бы предпочел всё, что угодно: приветственный взмах руки, проклятия, распросы горожан, выстрел из-за угла. Hо нас встретило равнодушие. Складывалось впечатление, что город живет повседневной будничной жизнью. Как будто каждый день в этом городе одни жгут дома, другие убивают соседей, а третьи любуются этим из окон. И через этот равнодушный город мы должны были пробраться к собратьям.