И вдруг он совершенно отчётливо вспомнил, что вчера пропустил очередной прием «имполакса». В этом сумасшедшем круговороте событий он забыл о бытовых мелочах, которые раньше выполнял машинально.

«Так вот в чём дело!» - обрадовался он, открыв причину своего непонятного влечения к этой девушке.

Он вскочил с кровати и, в чём был, добежал до умывальника, где в аптечке хранились средства первой необходимости. Коробочка со снадобьем лежала на месте. Он вытащил одну дозу, зубами надорвал упаковку и замер перед своим отражением в зеркале. На него смотрел зрелый мужчина приятной наружности с типичным волевым подбородком, правильным носом и красивыми карими глазами...

Всё, что произошло потом, он вспоминал с трудом. Будто какая-то сила подхватила его и понесла обратно к кубрику. Он склонился над ложем, где почивала Ольга, и прикоснулся губами к её румяной щеке. Она медленно открыла глаза, и её руки обвили его шею.

Они без труда отыскали свободную комнату в лазарете, подгоняемые мыслью о предстоящей близости, пробегавшей током по их жилам. Дверь, притягиваемая рычагами, едва успела закрыться за ними — уже в следующее мгновенье они очутились в объятьях друг друга и предались нескончаемым ласкам.

Клыков осознал случившееся лишь много позже, когда они, поверженные истомой и усталостью, лежали на диване, по инерции продолжая любовные игры, и не произнося ни слова. Только теперь он разглядел убранство комнаты, в которой ему раньше бывать не приходилось.

Торшер, целиком сделанный из прозрачного стекла, освещал пространство мягким стелющимся светом. На стене висела картина с изображённым на ней земным пейзажем. На тумбочке, украшенной кувшином с пластмассовыми цветами, предусмотрительно стояли два бокала, а рядом с ними — бутылка чего-то шипучего в ведёрке со льдом.