На круглых открытых пирогах истекала соком свеже-запеченная рыба, дымилась каша, щедро политая маслом, сквозь потрескавшуюся корочку проглядывали розовые полоски жареного мяса, густой травяной запах исходил от мясной же похлебки, словно маленькие солнышки, светились медовые лепешки, сладкий хмельной дух шел от сосудов с медом и чуть горьковатый —　от свежесваренного ячменного пива. Варить пиво —　это особое умение, и не всякому оно давалось. Маев искренне радовалась, глядя на темную густую жидкость: пиво получилось прекрасным, а это хороший знак, быть удаче.

—　Кром всемогущий! — 　донеслось от порога. — 　Я сейчас язык проглочу!

В дверном проеме, почти полностью закрыв его своим могучим телом, появился Ниун. За ним, причмокивая от предвкушаемого удовольствия, вошел Релан.

—　А где отец? — 　поинтересовалась Маев. — 　У меня все готово. Пора к столу.

—　Он сейчас придет, — 　отозвался ее муж. — 　Ты же знаешь, пока не смоет с себя пот и копоть, никогда есть не сядет.

—　Какое там смоет —　послышался голос на улице, и на пороге тут же возник высокий седой мужчина с густой сетью морщинок возле светло-голубых глаз. — 　Такие запахи!.. Сейчас все соседи, забыв о делах, сбегутся.

—　Пусть приходят, — 　весело откликнулась Маев. — 　Слава Светлым Богам, у нас есть чем накормить гостей.

Все быстро уселись за стол. Маленькая дочка Санты проворно забралась на колени к старику и доверчиво прижалась щекой к его широкой груди. Он осторожно провел большой мозолистой ладонью по детской головке, и его цветшие от времени глаза подозрительно заблестели. «О боги! — 　подумалось ему. — 　Доживу ли я до светлых дней, когда смогу покачать на коленях внука? За что вы прогневились на мою дочь? Благословите ее чрево! Услышьте мольбы старика!»