— Сергей — сообщил я, прижимая руку к груди.

— Аривиел — повторил мужик и тоже прижал руку к груди.

— Где я? — спросил я на английском.

Полное непонимание! Продублировал на французском и польском (на польском — так, на всякий случай). Результат — тот же! То ли действительно не понимают, то ли дурака включили. Пришлось снова перейти на родной великий и могучий. Нет языка, на котором так красочно со многими интимными подробностями можно было бы описать мои контакты с ситуацией, лесом, языком и с этими прибацанными толкиенистами. Мысль о разъяренной жене добавила цветистости слогу. Голос у меня не столь музыкален, как у моих новых знакомых, но слушали меня с болезненным вниманием. Когда я выдохся, главарь шайки Робин Гудов, как бы не Сам, сделал приглашающий жест, повернулся и пошел, не оборачиваясь, уверенный, что я следую за ним. Ну, так я и пошел. А куда денешься, если в спину тебе внимательно смотрят три физиономии, снабженные луками, так не похожими на игрушечные?

Идем. Смотрим по сторонам. Вернее, я смотрю, а он глядит прямо. Вот вышли на дорожку. Ох, ты! Сколько же они зеленых вколотили в нее? Плитки…. Хотя нет, не плитки. Я остановился, рассматривая дорожку. Не плитки — кирпичики. Пригнанные друг к другу так, что лезвие ножа не вставишь! Камень желтоватый. Такого материала я не видел. Образуют красивый узор…. Что? Ах да! Провожатый стоит и смотрит на меня с раздражением. Иду, иду! И где они такой лес откопали? Зависть берет, право слово! Деревья огромные. Мощные стволы возносятся вверх и исчезают в зеленой кипени листвы. Солнце, пробиваясь через просветы деревьев, образует столбы света. Красиво! И хоть бы бумажка какая где-нибудь лежала! Чисто до омерзения! Аккуратисты! Ни тебе пустых ПЭТовских бутылок, ни окурков! Наверное, это какой-нибудь военизированный лагерь. Буржуи практикуют такие. Стоп! А это что, там, вверху? Между деревьями протянуты тонкие подвесные мостики. По ним туда-сюда снуют фигурки местных обитателей.