На кухне мать подогревала молоко на огне. Тихая и спокойная, с волосами, струящимися по спине, она поставила чашку и блюдце на стол и приложила палец к губам.

- Джинни спит, - сказала она. - Не разбуди ее.

- Мама, мама...

- Потише, хорошо? Что такое? Что-то случилось в Нокхэлоу?

- Нет, нет, мама. Там женщина стирает - она мне не понравилась. Ты бы только видела, как она пристально на меня смотрела, и это ее ужасное лицо...

- Мэри! Она говорила что-нибудь? Она говорила...

- Нет, но она подошла бы ко мне, если бы я не убежала.

- А ты говорила, спрашивала ее о чем-нибудь?

- Я только сказала: "Мама!" Я думала, что это ты стираешь белье для Иэна. Потом она повернулась...

- Что она стирала, Мэри? Скажи ради Бога! Ты видела?

- Что-то белое - я не знаю, что именно. Мне оно не понравилось. Мама, а что произошло? Я сделала что-то неправильно?

- Бог нам поможет, дитя мое. Ты разбудишь брата. Ему не надо знать об этом. Мэри, это была Бин-Них, Предсказывающая Смерть. Она стирает саваны для умирающих. Да благословит Бог твои легкие ноги. Она не догнала тебя, Мэри, иначе она искалечила бы тебя на всю жизнь. Был такой Донал Фергус. Так вот, она настигла его и стукнула по бедру мокрым саваном. С тех пор он не может ходить.

- Чей же это саван...

- Кто-то вскоре должен умереть. О, пресвятая дева Мария, ведь сегодня после завтрака ему стало хуже. Три чашки крови... и он так ослабел после последнего кровотечения...

- Иэн?

- Да. Она бы тебе сказала, если бы ты подкралась потихоньку и схватила ее за руку. Она должна была бы ответить, лишь бы ты успела первой ухватиться за нее - но рисковать не стоило. Это для Иэна она стирает саван.