В их глазах она была маленькой и слабой, как ребенок, и поэтому лишь очень немногие делали ставку на нее. Бестор шумно напился из котелка, который ему подал один из его приверженцев, вытер оттопыренные губы волосатой рукой, и выступил как сказочный великан с внутренних гор.

Он был еще на некотором расстоянии от девушки, когда она перешла в наступление так быстро и с такой стремительностью, что ее тело как бы закружилось в воздухе само собой.

Когда ее ноги отрывались от земли, голые пальцы выпустили когти из природных ножен и ударили в полную силу в толстое брюхо мужчины. Когти пробили кожаную куртку Бестора и глубоко вошли в тело. В то же время Симса выгнулась дугой, так что ее руки опустились на землю, и, пробороздив Бестора когтями, перевернулась откатилась и снова легко вскочила на ноги, даже не задохнувшись.

Бестор пронзительно заорал, ощупывая ставшую красной и мокрой куртку. Он взмахнул крюком, который дал ему его кличку, собираясь погрузить его в тело девушки и подтащить ее ближе, а затем ударом кулака по горлу выбить из нее жизнь.

Но ее уже не было на месте. Она кружилась вокруг неуклюжего мужчины. У нее были когти не только на ногах, растопыренные пальцы рук тоже выпустили такое же карающее оружие. Симса кидалась, рвала и исчезала прежде, чем мычащий от ярости Бестор успевал повернуться.

Наконец, залитый кровью, исходящий пеной от злости наказанный мужчина был отбуксирован несколькими товарищами. Симса даже не посмотрела на его отступление, а вернулась в свой дом, который она так защищала, и уселась там, слегка вздрагивая и стараясь овладеть, во-первых, яростью, а во— вторых — глубоко сидящим страхом, который и был источником ярости. Засс махала ей здоровым крылом и слегка двигала покалеченным, и девушка, наконец, пришла в себя, поправила одежду, тщательно протерла когти, а затем, сморщив нос, бросила тряпку в корзину, которую нужно было вынести на свалку.