- Ты будешь абсолютно здорова, - нашел он, наконец, правильную формулу и вдруг почувствовал сопротивление своим словам и мыслям. Повторяя слова об абсолютном здоровье, он попробовал, как в прошлый раз послать не эти ручейки, а волну своей неведомой силы. Что-то мешало, и юноша, мотая головой от мучительной боли, попробовал сосредоточиться на путях светящихся ручейков. Это удалось, и он вдруг ясно представил, как пульсирующие волны растекаются и словно губкой, впитываются розовыми, похожими на мелкие цветочки, клеточками мозга. Дальше, дальше, а здесь… А здесь сияла пустота, пропасть. "Прооперированный участок" - понял Макс. Надо соединять. Он попытался добавить силы светлым лучикам, и это отозвалось еще более жгучей болью.

– Ничего, - успокоил он испуганный взгляд девушки. Ничего. Ты выздоровеешь. Ты скоро выздоровеешь.

Еще немного боли и он уже не увидел, а почувствовал, что его "флюиды" прорвали таки этот черный барьер и он начал затягиваться.

– Вот так, вот так, - приговаривал он, отправляя этих таинственных посланцев здоровья все глубже и глубже в раненный исстрадавшийся мозг. И рана сдалась! Он увидел, как ярко, чистым голубым огнем вспыхнули лучи его пальцев, как окуталась свечением вся голова девушки. А вскоре свечение погасло само собой. Угасла и боль.

–Или силы кончились, или больше не надо, - решил Максим. Он вновь был так опустошен и измучен болью, что, выходя, не обратил внимания на движение - Анюта повернула голову и посмотрела ему вслед. Кроме того, появились новые заботы. У двери стояла медсестра. Судя по расширенным до последней возможности зрачкам, она что-то видела, но пока не могла понять, что.

–Все потом… И помогите, - попросил целитель, опираясь на стену.

С присущей медсестрам сноровкой Марина подхватила оседающего нарушителя режима под мышки и поволокла по коридору. Уже у палаты они столкнулись со спешившим в реанимацию Пушкаревым.

– Как она? - строго спросил полковник медсестру.