Образ главного героя романа. Максу вспомнилось, как раскрывал этот образ. Даже самому понравилось. Почти весь урок. Ну, минут тридцать точно. Но ведь помню! Помню даже эту восхитительную картину в журнале - пять "отл", одна "пара", снова пять "отл", и "отл"- за четверть. Но все- таки сучка, - подумалось ему. Ну что она ко мне пристала? Та-ак. Потом мы шли домой. Потом пили коктейль в кафетерии. Потом дома читал книгу, пока не пришел отец. И он что- то сказал. Что? Ну? Что же он мог сказать такого страшного? Нет, не представляю, - мучился в догадках Максим. Но память отказывала именно здесь. Вот хлопнула дверь и в коридоре снимает сапоги отец. Я откладываю книгу и показываю ему дневник. А что? Есть, чем похвалиться. Но, вроде бы и не хвалюсь, а так, типа расписаться надо. Доволен. Видно, что доволен, улыбается. И улыбаясь, говорит… Что, что?

В это время тяжело застонал, а потом страшно закричал сосед по палате - подросток с забинтованной головой. Этот крик подбросил Макса и вынес его в коридор.

– Там, там… этот, - сбивчиво сообщил он сидящей за дежурным столом уже знакомой мед сестре.

– Ничего, - успокоила юношу толстушка и кинулась в палату. - Это у него бывает. После операции. Ты не бойся. Я ему обезболивающее уколю, и он опять спокойно ляжет…

Но Максим уже не слушал тараторку. Мимо на каталке провезли кого-то забинтованного.

– Девушку машина сбила. На операцию повезли. Тяжелая. Сам профессор будет оперировать, - также глядя вслед, объяснила вернувшаяся девушка.

– Это который? - рассеянно поинтересовался, занятый своими мыслями подросток.

– Который тебя лечит. Ну, сегодня приходил. Василий Иванович. Золотые руки! Только здесь - вряд ли… хотя, загадывать не надо. Вон, с тобой рядом лежит. Василий Иванович с того света вернул. Вроде, выздоравливает. Хотя и кричит от боли. Пока. Ну, хорошо, иди в палату, отдыхай. Скоро отец приедет. Профессор позвонил.

Юноша кивнул и, оторвав взгляд от закрывшейся в операционную двери, неуверенными шагами поплелся к туалету.