Увлеченные потрясением Мира, Ингви с Ннаонной не услышали шагов в коридоре, и отвлек их только стук распахнутой двери.

- А! - весело заорал с порога Филлиноэртли. - Развлекаетесь! Это правильно! Чем еще заниматься в такую погоду! Мать по доброте своей нарочно сотворила вам мерзкую слякоть, чтоб не забывали ее, милосердную, славить...

Эльф поглядел на Ннаонну, которая не спешила запахивать блузу неизменного черного цвета, и закончил:

- ...Славить подходящим способом.

Ингви сел и, проследив, куда глядит эльф, покачал головой.

- Застегнись, что ли, На.

- Зачем? Я же принцесса. У принцесс не бывает того места, на которое уставился Филька.

- Простудишься.

- Я не уставился, - Филлиноэртли не отводил глаз. - Ннаонна, я тебе говорил, что ты похожа на эльфийку?

- Раз двадцать или тридцать, - вампиресса нарочито медленно запахнула одежду на груди. - Филька, а как вы там, в Давней Чащобе-то? Небось, в такую слякоть, в лесу совсем скверно?

- Не! - Эльф легкомысленно помотал головой. - Мать и к нам благосклонна. Мы попросили у нее хорошей погоды в Креллионт, вот у нас и тепло. Стройные ели - будто отлитые из теплой бронзы колонны, на них покоится голубой свод неба. Ясная звонкая тишина, которую нарушают лишь песни моего народа... Это у вас тут грязь, слякоть, а в нашем краю...

- Попросили?! - Ингви в волнении вскочил с кровати. - У Матери?!!

- Ну да, как в старину, собрались, воззвали к Матери... Она добрая, она рада, что дети снова в Креллионте...

- Ннаонна, ты слышала? Ну, Филька... Ты что, совсем... не соображаешь? Вы там, в своей Чащобе, выпросили у Гунгиллы тепло, а у нас никак погода не установится! Я сижу в Альхелле, среди сквозняков, на улицах грязь непролазная, дороги развезло, я жду погоды, я ничего делать не могу... Вот и пускай после этого эльфов в порядочное королевство.