И бежал я по узким, кривым и зловонным улицам какого-то мертвого города, и преграждали мне путь серые глыбы руин, и пьянящий, дурманящий запах тлена и смерти ядовито струился из развороченных комнат. Я кричал, звал на помощь, рвался вперед, удирая от смертельного страха - но никто не слышал меня в этой части чужого пространства, и мой голос исчез, испарился, он широкой воронкой врезался в шершавые стены черны руин и растворялся в непроглядной небесной пустыне.
Так уходила надежда...
И видел я себя в окружении странных призраков, они походили на сухие деревья в умершем лесу, и ржавые ядовитые когти на корявых ветвях хватали меня липко-гнилыми, вонючими лапами, обнимали за плечи, цеплялись за руки, ползли по лицу, обвивали шею, лезли в рот, щупали горло, повсюду оставляя гнилые следы. Тошнило от скопленья густого зловонья, прерывалось дыханье, и бежать было трудно, и не было мыслей и сил.
Бежать было трудно: ноги - отчего-то босые - вязли в коричневой жиже.
Чавкало что-то безгубыми пухлыми ртами за моею спиною. И шепот свистящий, змеиный отовсюду был слышен - "Не уйдешь, не уйдешь!". И я понимал, что сейчас упаду, и зловонная жижа мгновенно проглотит меня, и небесная тьма - твердая, каменная и безжалостная, по-живому мертвая и по-мертвому живая - обрушится мне на голову всею твердью небесной, тонн-миллионной, едкой кислотой глаза выжигая, крючьями острых когтей на клочья кожу сдирая, черными жерновами зубов кости в песок превращая...
И забыл я от страха - кто я и откуда? И стучал за моею спиной жутко-тревожный набат, как грозное напоминание о скором хаосе небытия, и стучал тяжелый молот по наковальне в моем воспаленном мозгу, выбивая оттуда последние мысли. И ноги - отчего-то босые, черные от грязи, красные от крови, - несли меня по улицам мертвым, враждебным, пустынным, зловонным, и тишина ревела в ушах, и мертвый город не желал открыть мне свои двери и дать спасительный приют в своих стенах. И сердце исступленно рвалось из груди - на волю рвалось, как рвется сизокрылая чайка из мраморной клетки в лазурь ясного и вечного неба.