И опять мир куда-то исчез, испарился, канул в пространство, развеялся прахом во времени - так в один миг светло вокруг стало. И в лазоревом свете стеклянных звездных огней заметалась по небу луна, затрепетала, как пойманный в силки зверек, в сферах небесных, раскололась на части - и вот уже на пламенеющем небе воссияли два полумесяца бледных. Но вот и они тают - их поглощает пламя внезапного яркого света, что струился с темных небес, озаряя купол разрушенной церкви. Этот свет был еще слабым, но гордым, свободным, убивающим все страхи ночного кошмара.

И я вгляделся в тот свет...

.. Она шла очень медленно, невидимо и неслышно, хрустально-прозрачная, сказочно-нереальная девушка лет шестнадцати или семнадцати. Облаченная в белоснежные одеяния, сотканные божественной рукой из света и тьмы, из дождя и из снега, из тумана и мрака, из солнца, из звезд, из луны, - она походила на ангела, сошедшего с небес на землю. Девушка-ангел медленно шла, и ночь расступалась перед ней, и ночные призраки и страхи разбегались, прятались в темные щели. Девушка шла, и вместе с ней в мир приходили покой, радость и облегчение...

Девушка очень близко подошла ко мне, нас разделяли всего несколько шагов, и ничего не мешало мне подойти к ней. Я смотрел ей в глаза - в загадочные черные глаза -и чувствовал себя художником, который, прильнув к мольберту, исступленно рисует картину ускользающей жизни, и слышит, как поет в его восторженной душе бирюзовая свирель, шуршит слабый шепот зеленой листвы, гудит радостный гул вселенской весны, дышит гранитное молчание ночи. И все это, что нельзя выразить словом, он на холст серебристый благодарно наносит нежными мазками, посылая Богу молитвы о дарованном чуде. Я и был сейчас этим художником, и весь необъятный и неисчерпаемый мир проходил через мою душу, проносясь сквозь пространство и время, и я истово внимал ему, внимал простодушно, по-детски, и видел - мягкую доброту черных.