Кормили кота сытно, плотно, вкусно. Каждого 20-го числа следователи собирали деньги на кошачий общак. Сотрудники по очереди покупали на эти средства свежую сметану и колбаску, рыбу и молоко, сливки и фарш.

Для В-на кот был Рыжиком. Для следователя С-ной - Пиратом. К-й звал его Хомяком. Каждый член коллектива звал кота по своему. Собственно, сам кот тоже был членом коллектива с неограниченными правами. Рыжик-Пират-Хомяк присутствовал на всех служебных совещаниях. Он мог сидеть на стуле, изображая важную кошачью персону, застыв, словно фарфоровая статуэтка-копилка. А мог и лечь на столе возле графина с водой.

А все потому, что авторитетнейшая начальница отдела С-ва в нем души не чаяла. Самым тяжелым дисциплинарным поступком в подразделении можно было считать, когда кто-то осмелился бы погладить кота против шерсти. Это было страшнее, чем плохая раскрываемость или пьянка на рабочем месте в служебное время. Поэтому более чудовищный случай, к которому мы подошли, трудно представить.

А случилось это аккурат на пасху. С-ва проводила внеочередное служебное совещание в связи с известием о назначении главковской комиссии по проверке работы отдела. Едва она сообщила эту новость, как в дверь требовательно заскреблись лапой. В-н, сидевший возле двери, вскочил, чуть ли не сказал "Есть!" и впустил кота в помещение. Взгляд С-вой стал мягче и добрее. Рыжик-Пират-Хомяк деловито подошел к начальническому столу, запрыгнул на него, прошелся по столешнице, но не улегся, как делал по обыкновению, а повернулся хвостом к начальнице, мордой к личному составу. Он внимательно смотрел на следователя К-ву.