Владелец собаки, назовем её, наконец, Палачом, прикрикнул, стеганул поводком, и тоже озабоченно уперся взглядом в жуткий предмет, отъятый его подопечным у несчастной женщины. А прохожие уже столпились, ахают, смотрят чем дело кончится и советуют:

- На живодерню его за такое.

- Убили кого?

- Да нет, милиционер собаку на преступника натравил, она ему и откусила это самое.

- Что?

- Вон, гляди, валяется.

- Чегой-то больно тонкий...

- Так засох уже.

- А я бы всех, что без намордников, стрелял!

- А я бы и хозяев вместе с ними. Пораспустили, понимаешь.

Участковый Круглов, ощущая негодование толпы, преисполнился праведным гневом - где это видано, чтобы в мирное время люди становились калеками по недосмотру владельцев больших собак?! И гражданку Прокопьеву знал он лично, как проживающую на его участке, непьющую и притононесодержащую. Участковый обязательно доведет до суда это дело.

- Наденьте на этого палача намордник, - строго приказал Круглов.

Протасов и рад бы, да не захватил он на прогулку намордника. Он загнал перепуганного явлением толпы народа Палача в самый угол и нагнулся за откушенным пальцем. Круглов глазам не поверил:

- Не трогать! Я сказал, не прикасаться!

Затурканный толпой собаковод Протасов, растерянно посмотрел на милиционера:

- Надо срочно в больницу и пришить...

И дальше к пальцу тянется. Участковый топнул ногой возле самого многострадального указательного.

- Назад! Я вот Вам дело пришью, тогда узнаете.

А Протасов не слушается, а он не унимается, так и норовит схватить палец и в носовой свой платок завернуть. Он его уже и приготовил и держит в левой руке. А правой так и норовит поднять с земли частицу Прокопьевой.