У гостиничных проституток тогда была жестокая конкуренция. Честь отдаться иностранцам дорого стоила. За вход в отель - плати по таксе у дверей церберу в капитанской фуражке. Этажные контролерши свое требовали. А самые драконистые те, кто считал гостиницу своей. Крепкие парни, контролировавшие проституток и снимавшие налог за право работать в номерах. Команды сноровистых девиц, бывало, скидывались, чтобы избавиться от все повыщающих налог одних мужиков дабы они сменились другими.

И сейчас осталось нечто похожее. Но охрана в большинстве отелей теперь была своя, свобода личности выросла до беспредела, охочих поработать в постелях поприбавилось, стал шире выбор и спецслужба не особо цепляется. Им бы с кражами да грабежами разобраться. А полиция нравов в лице шестерых мужиков когда ещё доберется до той или иной... С выпивкой стало совсем легко. В прежние времена рвавшиеся из Финляндии в Ленинград оттянуться от своего сухого закона считали Россию вполне либеральным к выпивке государством. Здесь только после одиннадцати наступали трудности. Но можно было купить у таксистов, на вокзалах в поездах, у другого приторговывающего люда. Теперь в Петербурге и вовсе нет проблем со спиртным. Сколько хочешь в любое время. Только на фальшивку не нарвись. Чем дороже водка тем она настоящее.

Двое финнов успешно приземлились на свободные стулья у столика. Белолицая знала себе цену и спокойно сидела, давая себя разглядеть. Товар. Она знала, что она товар. Пусть поймут стоимость. А блондинка казалась беззаботной. Легкому поглаживанию коленки только посмеялась и передразнила бубнившего что-то по-своему мужика. Длинноволосая шатенка наоборот отмела вольные приставания и спокойно произнесла:

Максаа, ауринки.

Она знала, что по-финнски изъясняется довольно-таки коряво, но нисколько не смущалась. Зная ещё три языка можно повольничать в одном. Она и договорилась с парнями, что пойдут в свой номер, а не к финнам. Что пить будут только водку. Что миллиона рублей за вечер будет достаточно. На двоих.