А завоевать симпатию Марка Хэпберна было совсем не просто. Три поколения предков-квакеров заложили крепкий фундамент для характера капитана — и даже поэтическая струнка его души (наследство матери кельтского происхождения) принципиально не меняла дела. Единственный результат восстания против собственной природы — тонкий томик стихов «Зеленые лилии», написанных в годы студенчества, — навсегда остался для Хэпберна поводом к легкому стыду. Марк посвятил себя медицине, в которой видел свое истинное призвание. Затем он служил в армии и теперь — в Федеральном бюро расследований.

Во времена ожесточенной борьбы за власть в стране произошел уже не один случай отравления политических деятелей, а токсикология являлась областью особенно глубоких знаний Марка Хэпберна. Кроме того, в ФБР высоко ценился военный опыт капитана.

Метель окутывала Башню Тернового Венца белым саваном. Только самые верхние окна слабо светились во мраке. Бронзовая дверь оставалась закрытой.

Хэпберн выпрыгнул из автомобиля, и навстречу ему из белого тумана выступил Стейтон.

— Есть какие-нибудь сообщения, Стейтон? У меня в распоряжении всего десять минут.

— Никто не выходил, капитан, и поблизости никто не появлялся.

— Отлично. Вас сменят на рассвете. Распоряжайтесь здесь сами.

И Хэпберн растаял в снежном мраке.

Некая нотка в диком вое ветра — немой призыв, посланный, возможно, из освещенных окон под крышей Башни, — подсознательно встревожила капитана. Он сделал свою работу безукоризненно. Однако что-то было не в порядке.

Марк Хэпберн замер, поставив ногу на подножку автомобиля, и вгляделся в мерцающие за пеленой снега огни высоких окон. Потом повернулся и пошел обратно к Башне. Почти в тот же миг навстречу ему выступил из темноты бдительный охранник и пропустил, узнав начальника. Скоро капитан оказался перед самой дальней от бронзовой двери стеной здания. Здесь не было входа и поэтому не стояло охраны. Хэпберн внимательно огляделся. Меховой воротник его пальто был поднял, и ветер играл растрепанными черными волосами молодого человека.