Денис перевернул небольшую кадушку, с сожалением проводив взглядом последние капли, падающие в черпачок. Пить, несмотря на приличное количество уже потребленной жидкости, хотелось неимоверно.
– Давай-ка, братец, закругляться. Пообедаем, а после по городу прогуляемся. Как он, кстати, называется? – мимоходом спросил он, стараясь не акцентировать вопрос.
– Ужель и этого не помните? – искренне огорчился Федька, не поддавшись на нехитрую уловку. – Уфа это, столица губернская.
Далековато занесло, к самым предгорьям Урала. Ничего не поделаешь: что выросло, то выросло. Место поменять можно всегда, а вот время – уже вряд ли.
Наскоро обтеревшись полотенцем, выскочил на свежий воздух, до мурашек по коже бодрящий после жаркой парной. Сигаретка не помешала бы… Сзади послышался шум. Поскользнувшись на мокром пороге, кубарем покатился по земле Федька. Немного рассмешило: горе друга – двойная радость.
– Не торопись. Обед нынче не по талонам.
Мальчуган поднялся с обиженной физиономией, потирая ушибленную коленку.
– Смешно вам, барин… грех это.
– Ладно, не дуйся. – Денис потрепал мокрые вихры сорванца. – Пойдем, заждались уже нас…
Обед не подкачал. Стерляжья уха, запеченные зайцы (или кролики?), какая-то дичь, молочный поросенок, множество солений, выпечка. После вынужденного трехдневного поста пришлось себя ограничивать – несмотря на гневные восклицания няньки.
Немного ушицы, балыка белужьего, нежно-сырого хариуса под лимонным соком, отварной форели – некрупной, ручейной, тающего во рту окорока, пару-тройку пирожков с заячьей требухой… Запить это блаженство брусничным морсом и… все! Диета и еще раз диета.