– Мои бывшие соотечественники вряд ли увидят этот фильм, во всяком случае в ближайшее время, так что сказать можно. Ансельму может погубить только серебряная пуля: осиновый кол годен лишь для борьбы со старыми ведьмами и вурдалаками. Юноша, который стрелял в мою героиню, узнает в конце концов этот секрет, и тогда мне – увы! – страшно не повезет!
– Добро победит, я так и знал! – обрадовался журналист и что-то стал говорить по-английски, обращаясь уже к режиссеру фильма.
А Кошкин, встав с дивана, медленно побрел из комнаты Никодимова.
– Зачем приходил-то? – крикнул ему вслед Николай. – За каким полешком?
Но Савелий ничего ему не ответил и затворил за собою дверь.
Глава восемнадцатая
Медсестра, которую приставили следить за «буйной больной», решила попить чаю. Но, увы, ее термос оказался пуст. Взглянув на спящую Элли, медсестра на цыпочках вышла из палаты.
Легкий щелчок дверного замка заставил дрогнуть веки «больной». Элли открыла глаза. Повела вокруг взглядом, убедилась, что рядом с ней никого нет, и стала с остервенением срывать с себя проводки и трубочки медицинских аппаратов. Справившись с этой работой, она встала с постели и направилась к двери. Попробовала открыть ее, но вдруг передумала и подошла к окну. Ее палата находилась на третьем этаже. Элли встала на подоконник и выбралась на карниз, опоясывающий все здание по периметру. Вжимаясь в стену и цепляясь пальцами за чуть выступающие кирпичи, она двинулась к балкону, который находился метрах в семи-восьми от ее палаты. Удачно преодолев это расстояние, Элли ступила на перила балкона.
И тут ее увидел со двора один из врачей.
– Что вы делаете? – крикнул он сердито. – Немедленно прекратите это хулиганство!
Не обращая внимания на его вопли, Элли ловко спрыгнула на балкон. Тогда врач, еще больше рассвирепев, кинулся в здание больницы отлавливать нарушительницу дисциплины.
Дверь с балкона была открыта в одну из палат, и Элли, предварительно заглянув в нее, вошла в помещение.