- Другими словами, ты подобрал бабские сплетни, изменил своему знамени и дезертировал. И хочешь, чтобы и я, на основании бабских сплетен, повел себя так же гнусно, рванул в бега и нарушил слово, данное султану, что я вернусь, как только исполню свою миссию? Нет, парень, плохо ты меня знаешь!

- Да говорю же тебе, мул ты этакий, султан мертв! - разозлился Франта.

- Это ты говоришь,- возразил Петр.- Да если б он и вправду был мертв в Стамбуле у меня жена.

- Она тоже мертва, и домишко ваш тю-тю, с землей его сровняли, и тестя твоего посадили на кол!

- Это ты говоришь,- повторил Петр.- Нет, Франта, я не стану тебя наказывать - я сам виноват. Не надо было доверять тебе задачи, до которых ты не дорос. Они оказались тебе тем более не по плечу, когда меня не было рядом.- Петр говорил тоном доброго властителя, прощающего проступок подчиненного.- Ты сказал, что ты единственный, кто еще стоит на моей стороне. Очень печально, если б это оказалось правдой. К счастью, это не так, на моей стороне - султан и моя жена.

- Мертвы! Оба мертвы! - заорал Франта.- Ты что, не понимаешь по-чешски?!

- Оставим это. Капитан взял тебя юнгой?

- Да, подрядился я сдуру юнгой на эту паршивую посудину, хотя она и топает в Стамбул,- ответил Франта.- И с чего, по-твоему, я это сделал, коли с таким же успехом мог наняться вон на тот красавец-корабль, который бросил якорь рядом с нами и, между прочим, держит курс на запад? С того, что хотел предостеречь тебя, дубина ты и олух, да, хотел тебя предупредить, жизнью за тебя рискнул, пошел к тебе, хотя в Стамбуле меня не ждет ничего иного, кроме посадки на кол! А ты никак не желаешь в это поверить!

- Конечно, не желаю. А поскольку я знаю, что ты поступил так из лучших чувств, то еще я не желаю, чтоб ты из-за меня потерпел хоть малейший ущерб. Если ты боишься вернуться в Стамбул, попрошу капитана отпустить тебя и не препятствовать твоему переходу на "Венецию".