Петр, которому симпатичен был ловкий маленький итальянец, спросил, что с ним такое, на что Беппо, сдерживая плач, ответил, сморщившись:

- Живот у меня болит, худо мне очень, господин... Вы лучше не ешьте этот суп - я выхлебал половину ваших порций, и сразу мне сделалось плохо...

Он упал на колени.

- Я больше не выдержу! - Он принялся с криком колотить кулаками по полу.- Мочи моей нету!

Франта, подойдя к нему, изо всех сил надавил ему на желудок, чтобы вызвать рвоту, но Беппо только тихонько застонал, плечи его два-три раза конвульсивно дернулись, и он вывалился из рук Франты, мгновенно превратившись в нечто неподвижное и неживое.

- Конец,- произнес Франта.- Это крысиный яд, я знаю.

Петр поднялся от тела юнги.

- Да, крысиный яд. Я его. тоже знаю, потому что был морильщиком крыс. И если я перестал быть правой рукой султана, то сделался чем был: крысоловом. Я потерял Лейлу, которая была дорога мне, потерял султана, которого любил, и осталось мне только одно...

- А именно? - полюбопытствовал Франта.

- Отвращение и ненависть к крысам. И он стал заряжать свои пистолеты.

- Заряжай и ты, перестреляем их всех,- вымолвил он.- Смерть мальчика я им не прощу. Их уже только трое, а у нас четыре пистолета, так что можешь разок промазать.

- Или ты.

- Я никогда не бью мимо цели.

- А как мы поплывем без команды?

- Лучше без команды, чем с такими гнусными мерзавцами. Есть у нас капитан, и под его руководством мы двое справимся. До Реджо как-нибудь доберемся, а там увидим. Пистолеты у тебя в порядке?

Франта кивнул, и Петр, сунув один пистолет за пояс, второй держа в правой руке, поднял тело Беппо, словно оно ничего не весило, и вышел из каюты.