- Я спрятал его, чтобы он не попал в неподходящие руки. Что же до того содержимого, о котором вы выразились так, будто это единственная оставшаяся у вас наличность,- что я считаю особенно удачной шуткой,- то оно составляет не около четырехсот золотых цехинов, как вы неточно указали,- небрежность, лишний раз подтверждающая ваш высокий ранг, так что я, простой купец, могу лишь поздравить себя с тем, что спас жизнь столь славного мужа,- нет, в вашем поясе не около четырех сотен, а шестьсот тридцать золотых цехинов. Прошу пересчитать.

- В этом нет нужды,- сказал Петр.- Я верю вам, капитан.

- Благодарю,- скромно вымолвил Эмилио.- Тем не менее, синьор да Кукан, я прошу у вас письменного подтверждения, что сполна вернул вам ваши деньги - чуть было не сказал "карманные". Мои люди знают, что я снял с вас пояс, когда вы были без сознания, и мне бы не хотелось, чтобы когда-нибудь в будущем злые языки оговорили меня, будто я оставил эти деньги у себя.

- С величайшим удовольствием,- отозвался Петр и настрочил краткую расписку на чистом листочке бумаги, который Морселли пододвинул к нему вместе с гусиным пером и чернильницей.

- Вы избавили меня от тягостной заботы,- закончив писать, заговорил Петр.- Я спрашивал себя, чем отблагодарю вас за все, что вы для меня сделали, а может быть, и еще сделаете,- и, не надеясь более когда-либо увидеть свои деньги, не находил ответа.

Легкое облачко, ранее уже набегавшее на капитанское чело, появилось на нем снова.

- Я не понимаю вас, синьор да Кукан.

Петр улыбнулся.

- Да понимаете. Вы несомненно человек честный, однако не святой и не захотите, конечно, чтобы я остался вашим вечным должником.

- Естественно, этого я не хочу.

- Давайте же обратимся к цифрам,- предложил Петр.- Мне нужно как можно скорее добраться до Франции, и я прошу высадить меня в Марселе. Сколько вы за это возьмете?

- Цифру назовите сами,- неприязненно ответил Эмилио.