Она, правда, вчера распустила пузыри — но это просто самолюбие, уязвлённое правдой… А Николаю вообще было на удивление безразлично. До брезгливости — как к перемазанной жиром и кетчупом одноразовой тарелке, когда она вываливается из переполненного мусорного ведра. До полного нежелания — никого и ничего. Просто шёл домой (вернее, в свою съёмную квартирку) — с мерным равнодушием большого часового механизма — и накачивался на ходу безвкусным баночным пивом.

«Не-ет, твоё это всё. Не твоё. Гуляй лучше сам по себе, Кот-Баюн…»

На той стороне шоссе фосфоресцировала сине-зелёными огнями заправка, похожая футуристической красотой на космическую станцию далёкого будущего. За заправкой высились меловые утёсы панельных домов — желанный берег, где тихая гавань двора, и зовут уютные огни очагов в пещерах… «А нажрусь-ка я дома, как следует…» — с некоторым оживлением подумал Николай, и перебежал шоссе.

…Возле заправки растерянно метался человек. Он торопливо перебегал от одного конца тротуара к другому, вертелся, приседал и даже встал на урну, пытаясь увидеть подальше. Забежал на заправку, заглянул в магазин — и как ошпаренный, вылетел оттуда на тротуар, пробежал вперёд, потом обернулся, и побежал к Николаю. Николай спокойно шёл, с любопытством наблюдая. Перед въездом на заправку они поравнялись. Человек (оказалось, совсем молодой) порывисто подбежал к Николаю, и остановился в паре метров, вытаращив глаза, освещённый сине-зелёным светом эмблемы Neste.

— Terve! — задыхаясь от бега, испуганно сказал он. — Hyvää iltaa!

«А…» — сразу всё понял Николай. Он чуть не расхохотался.

— Excuse me, s-sir, please could You tell where I am? I am… I am lost…

Николай, мысленно катаясь со смеху, участливо задрал брови. Жёлтые кошачьи глаза его юмористически искрились в полутьме. Он сочувственно кивал, глядя с высоты своего роста на потерявшегося финна, и собирал расползшиеся по уголкам памяти остатки английских слов. Финну на вид было не больше лет двадцати — двадцати двух. Понятное дело…