Подавив всколыхнувшееся внутри глухое раздражение, я молча протянул ей толстую пачку денег, полученную сегодня от Рафика, и собрался проскользнуть в ванную. Однако отделаться от жены было не так просто. Распаляясь от ощущения своей безнаказанности, она продолжала перемалывать мои косточки.

– Где ты шляешься, с любовницей небось развлекался?

Тема «любовницы», которой у меня не было, неизбежно ставилась на повестку дня во время семейных ссор. Инна Владимировна, неизвестно почему считавшая меня бабником, постоянно нашептывала Светке всякие гадости. По ее представлениям, я был сексуальным маньяком, бегущим по жизни со спущенными штанами. Возможно, именно по этой причине она иногда, вроде как случайно, появлялась передо мной в столь откровенном неглиже, что у меня скулы сводило от отвращения.

– Что молчишь, скажи уж прямо, кто она?

– Да, у любовницы, где же еще! – взорвался я, отодвигая Светку в сторону. – А это она мне гонорар выплатила, за постель.

В коридоре я еще раз споткнулся о ведро и, чертыхнувшись, чуть не сбил с ног неизвестно откуда вынырнувшую тещу.

– Здрасьте, здрасьте! – ехидно пропела она, и я с трудом удержался от искушения свернуть ей шею.

В ванной я, быстро раздевшись, встал под душ и только тогда по-настоящему понял, как измотался за день. Даже под горячей струей воды меня знобило, и все тело сотрясала нервная дрожь. Сильно болела голова. Вновь и вновь я вспоминал события сегодняшнего дня...

Рано утром мы поехали с Рафиком в банк за деньгами, которые пришли на наш счет от клиента из Тюмени. С каждым днем банки работали все хуже, и этот перевод шел почти два месяца. Клиент нервничал, терроризируя Рафика телефонными звонками.

– Сейчас прокатимся в банк, потом быстренько за товаром, – весело говорил Рафик, небрежно держа руль одной рукой.

Мы остановились у светофора.