Жульбер перестал выть и огрызнулся:

– А тебе то чего? Доминиканский выкормыш!

Рене усмехнулся: брат хоть и был гулякой и пьяницей, но никогда не говорил таких обидных слов.

– Пусть так, я – доминиканец.

– Ну и отправляйся в свой монастырь!

– Я только что оттуда. Вот принёс тебе подарок…

Жульбер встрепенулся: он страсть как любил подарки, только их, увы, никто не дарил.

– С чего это? – Недоверчиво поинтересовался он.

– Просто я решил подарить тебе серебряный торквес. Смотри, как он хорош! – Рене достал торквес из мешка. Жульбер непроизвольно потянулся за ним. – Давай, я сам тебе примерю…

Рене быстро накинул на шею брата серебряный торквес, превращённый умелой рукой ювелира в ошейник

Жульбер ощутил, как серебряные шипы впились ему в шею.

– Сними его! Я задыхаюсь! – закричал он, упал на землю и кататься, визжа от боли, пытаясь снять мнимый торквес.

– Потерпи, утром всё закончиться. Серебро проникнет в кровь и спасёт тебя.

– Что? Что закончиться? Сними его! – молил Жульбер, но Рене был настроен решительно.

Он обнажил кинжал и умышленно поранил брату руку. Тот взвизгнул от боли.

– Ты убить меня решил! Так я сам тебя убью! – Жульбер поднялся и начал наступать. В это время кровь, струящаяся из раны на его руке, упала на землю: сначала первая капля, затем вторая и, наконец, третья… Жульбер остановился, его глаза безумно вращались, лицо передёргивала судорога. Он неистово вскрикнул и упал, как подкошенный.

– Всё точно, как описывалось в книге Ван Гефенга: и серебряный ошейник и три капли крови, упавшие на землю, – удовлетворённо констатировал Рене.

Затем он связал Жульбера кожаными ремнями, взвалил его на плечо и направился к дому Люси, оставив там до утра, и строго настрого приказав женщине не приближаться к нему.

Монастырские колокола пробили повечерие

Пройдя примерно полпути, Рене ощутил знакомый звериный запах. Он сосредоточился, готовый к тому, что оборотень может появиться в любой момент и наброситься на него.