– Точно, сударь, а вы откуда знаете? – удивился стражник.

– Да приходилось видеться… – Ответил «наёмник» весьма неопределённо. – И много они успели нахватать ведьм и колдунов?

Стражник в страхе отпрянул.

– Вы что, сударь, говорите? Не приведи, Господи, услышит кто…

– Ладно, зови своего командира. И побыстрее! – приказал «наёмник» властным тоном, теряя терпение.

Стражник опешил, уставившись круглыми глазами на незнакомца. Мало того, что тот позволяет себе вольно высказываться в адрес отца Франсуа, известного борца за чистоту веры, некогда уморившего пытками пятьдесят человек в Монтобане

Стражник сморгнул и, словно вышел из оцепенения.

– Как угодно, сударь… – промямлил он и позвал сержанта.

Тот же в свою очередь подобострастно выслушал «наёмника», внимая каждому его слову, разинув рот, особенно после того, как тот показал некую грамоту, увенчанную солидной печатью. Такую печать стражник отродясь не видел и потому решил, что «наёмник», не иначе, как – иезуит, прибывший из Парижа, а то и того хуже – прелат* * *

Сержант лично препроводил важного незнакомца к святым отцам и инквизиторам. Молодой мужчина, предъявивший буллу, подписанную самим Папой Римским, гласящую о наделении его особыми полномочиями во имя Веры и Господа нашего Иисуса Христа, поразил сержанта до глубины души. Но когда они вошли в зал для допросов, где за столом, накрытым зелёным сукном, восседали святые отцы и три инквизитора – вся Святая комиссия в полном составе, сержант едва справился с охватившим его удивлением.

У Святой комиссии, увидевшей незнакомца, медленно вытянулись лица и округлились глаза; один из инквизиторов перекрестился и возвёл глаза к небу, другой просто сел на стул и уставился в одну точку, словно предчувствуя недоброе. Словом, в лагере Святой комиссии началось волнение и, как заметил сержант, появился явно выраженный страх.