Я попытался вспомнить, кого из наших современников можно по масштабу дарования сравнить с Эйнштейном? Кружавина? Бог химии - так о нем говорят. Но я не мог назвать работу, которую он подписал бы один. Кружавин руководил огромным коллективом, и в этом качестве его знали все. Может быть. Шестов? Единая теория поля - его детище, он сделал то, что оказалось не по силам Эйнштейну. Но разве он сделал это один? Сотни исследователей, которых он организовал, которые составили единый мозг Института физпроблем...

Кто же еще?

Борзов бормотал что-то, полузакрыв глаза. То ли менял программу наблюдений, то ли надиктовывал что-то в журнал. Я повернулся к зрительному пульту - опытные наблюдатели обычно не пользуются им, предпочитая прямой контакт с машиной. Но для дилетантов вроде меня - в самый раз. Включил подсветку, четко обозначились цифры координат, параметры исследуемых объектов. Необычное бросилось в глаза сразу. - Во всех индексах, кроме координатных, стояли нули. Иными словами, все приборы пялились в какие-то участки неба, где ровным счетом ничего не было, кроме первозданного мирового шума, который всякая приличная машина сама вычитает. Довольно трудно, по-моему, выбрать на небе участки, где даже в мощные телескопы нечего было бы наблюдать. Сотрудникам Полюса это блестяще удалось. Непонятно только зачем? И тут мне бросилась в глаза другая странность. Все телескопы наблюдали одну и ту же точку - на пультах всех четырех систем стояли одинаковые координаты с точностью до всех возможных знаков. Сначала это меня успокоило - все же одну такую область найти легче, чем четыре. Но, с другой стороны, если в этом направлении ровно ничего нет, то зачем его исследовать с такой тщательностью?

Любопытно... Сколько же времени длится это странное наблюдение? Я пустил назад тайм-индекс, и оказалось, что цель была принята вчера в 11:47. Число было знакомым. Именно в это время началась пробная передача, которая закончилась взрывом!