Но меня никто не прерывал, а сам я просто боялся остановиться, чтобы не сбить мысль, куда бы она меня ни завела.

- Потому и исчезли гении в науке, - я говорил теперь медленно, с паузами. - Гений - это вершина чисто человеческого метода познания мира. Вершина нашей, человеческой, логики. А какая логика в свалке? Мы должны узнать, что было раньше, когда человечества, да и самой Земли не существовало. Кто расскажет, как выглядела Вселенная, не обезображенная вмешательством разумных? Только цивилизация, которая видела все и, возможно, сама помогала превращать Вселенную в свалку. Как найти такой разум? Ответ подсказал Горбачев. Нейтронная звезда, старушка с миллиардолетней биографией...

Я замолчал и будто впервые увидел, что говорю не в пустоту, что меня слушают люди. Комаров качал головой, Борзов шептался с Ингрид, а Оуэна и вовсе не было в комнате - я не заметил, когда он ушел. Один Ли Сяо слушал внимательно и доброжелательно.

- А вы оптимист, Леонид Афанасьевич, - сказал Комаров. - В этом, можно сказать, психологическая инерция современных фантастов: все они сплошь оптимисты.

- Это плохо?

- Это прекрасно! Но именно оптимизм не позволил вам правильно разобраться в проблеме.

Меня как ударило. Значит, я неправ! Это замечательно! Но... При чем тогда мой оптимизм?

- Идите к нам, - сказал Комаров. - Что это за разговор - на расстоянии?

И я пошел. По пути все поворачивал рассуждения туда и сюда - все было крепко. Какой уж тут оптимизм - кто-то создал из Вселенной свалку, а мы живем в ней, да еще вынуждены расчищать. Попробуйте разобраться в логике мусорной кучи! Что-то, конечно, поймете - вот обломки реактора, а это коробка из-под сардин, а здесь почти целый стереоаппарат. Но никогда не видев неповрежденного реактора, вы решите, что он таким и должен быть. Вы твердо убеждены в пресловутой логике конструктора-природы, убеждены, что все так и было с момента большого взрыва, и вы просто по тупости своей не понимаете всех причин и следствий. Разум могуч, со временем разберемся! Не разберетесь.