Работа все никак не могла начаться, а сразу после этого кончилась. На радостях все поехали к машинисткам домой. У кого-то из них дома был коньяк. Коньяк сразил машинисток наповал.

Потом была водка в закрывающемся уличном кафе, снова водка на заднем сиденье такси, потом снова пиво в магазине "24 часа - продукты" на углу Невского и Пушкинской.

Кто уж там за что платил, вспоминается с трудом. Но когда вместе со спортивным обозревателем нашей газеты Алексеем Осокиным я добрался до клуба, то на вход мы с ним уже сбрасывались.

Кстати, момента, когда Осокин исчез, я не заметил. То ли собутыльник уговорил пару местных балерин продолжить хореографию дома. То ли устал и смылся по-тихому.

Возможно, впрочем, что Алексей Осокин стоит, как последний лох, на улице и блюет. Хотя нет... Только не на улице... На улице сейчас дождь...

Переться под дождем домой, в Купчино, не хотелось. Так что китаец подвернулся кстати. Если он, имея такой замечательный галстук, потратится на двести граммов водки для русского журналиста, то, скорее всего, не разорится.

- Тебя действительно зовут как ц

веток?

- Неужели мечта сбылась?! Неужели я все-таки произвела на тебя впечатление?!

Я поразглядывал собеседницу. Расстроился и залпом допил то, что еще оставалось в стакане.

- Вообще-то да. Вообще-то произвела.

- Да? И ты вообще-то да... Слушай, Стогов, давай, когда все кончится, поедем ко мне?

Что кончится? Я прикурил новую сигарету от предыдущей и поискал глазами китайского друга. Где водка?

- Что-то твой паренек задерживается.

- И чего?

- Может, он передумал меня угощать?

- Труба горит?

- Когда красивые девушки начинают хамить, то со стороны это выглядит отвратительно.

- Прости, дорогой. Не знала, что алкоголь - это святое.

- Я его поищу. Посидишь?

Стоило встать на ноги - и я сразу почувствовал, насколько пьян. На танцполе демонстрировали брачные ритуалы орангутангов. Осторожно обойдя танцующих, я протиснулся в бар. У стойки китайца не было.