Вдавив пальцы как можно глубже под ребра, никакой боли я не почувствовал. Я обрадовался и постучал в запертую дверь:

- Господин Ли, вам плохо?

Ответа не было. Я решил поставить вопрос иначе:

- Эй, долго вы там?

Ни малейшей реакции.

За дверью было тихо. Не просто тихо, а абсолютно тихо.

Вернувшись в зал, я наклонился к самому уху Жасмин и прокричал:

- Китаец исчез!

- Как это исчез?

- В бар еще не заходил, а больше его нигде не видели.

- Посмотри в туалете. У него больная печень. Выпьет грамм - и из туалета не вытащишь.

- Смотрел - там заперто, а внутри мертвая тишина.

- Какая тишина?

- Мертвая. Кто теперь купит мне алкоголя?

- Ну-ка пойдем!

К двери со схематическим мужским силуэтом она тащила меня целеустремленно. Наблюдавший за нами охранник в дождевике завистливо усмехнулся.

- Эй! Ли, милый! Ты меня слышишь?

Никакой реакции.

- Ли! Что с тобой?

Спустя десять секунд:

- ЛИ! СЕЙЧАС ЖЕ ОТКРОЙ!

Жасмин развернулась и посмотрела мне в лицо:

- Ты можешь сломать эту дверь?

- Могу.

- Тогда ломай!

- Как это "ломай"? Погоди...

- Что?

- Это необходимо? Может, там и не он.

- А кто?

- За дверь придется платить.

- Я заплачу, ломай.

- Погоди, я хоть секьюрити позову.

- Я тебе говорю, ломай!

Хлипкой двери хватило одного удара. Я ударил ногой чуть ниже ручки, и дверь с хрустом ввалилась в глубь кабины.

- Твою мать... - выдохнула Жасмин.

На полу, в луже собственной крови лежал безнадежно мертвый господин Ли Гоу-чжень, бизнесмен из Китая.

2

До пяти часов утра я успел несколько раз изложить свою версию случившегося сперва милиционерам, затем подъехавшим эфэсбэшникам, а в пять меня отвезли на Литейный, и там все началось сначала.