Сквозь гул инкубатора послышались крики и топот ног. Бик догадался, что Мэй, Колл и Вадим уже в зале. Он открыл глаза и увидел их среди беснующейся толпы вооруженных пиратов. "Зачем им столько оружия? - подумал Том. - Кого они боятся? Неужели три слабых человека, со связанными за спиной руками, внушают им такой ужас?" Том машинально пересчитал пиратов, занес цифру в журнал и даже расписался. То была его последняя дань графомании: процесс письма всегда доставлял Тому наслаждение. Привычные движения сочетались со спокойным, в течение долгих лет отработанным ритмом, требующим своей, особой музыки.

Рам ходил взад и вперед и чадил трубкой. Он должен был показать пленникам, что в эту минуту решается их судьба. Я рад снова вас видеть, доктор! - наконец объявил пират, изображая улыбку (в глубине души он считал себя великим артистом) . - Как видите, мы не теряли времени даром. Ваш выкормыш оказался выше всяких похвал: чувствуется солидная школа. Но я не знаю, дорогой Мэй, как нам теперь быть? Вы уверяли, что биокибер - живой разум, который сам может определить, что ему надо делать, и отличить хорошее от плохого. Как видите, в моих руках он стал послушным исполнителем воли человека. - Ради бога, - взмолился Мэй, - только не называйте себя человеком. Рам все еще улыбался, если можно назвать улыбкой то, что остается после оплеухи. Он даже не моргнул глазом, когда за спиной его что-то звонко ударилось о палубу. Пират не нашел ничего лучшего, как пустить струю дыма в лицо противника. - Ну разумеется, - начал он, растягивая слова, - для вас я - чудовище... - Вы - мразь! - уточнил Мэй. И нам не о чем разговаривать! Рам не слышал, как ударялись о палубу металлические предметы. Потеряв власть над собой, он, как затычку, выдернул изо рта трубку и, почти не размахиваясь, нанес доктору сильный удар в челюсть. Мэй привалился к стене. Из разбитой губы сочилась кровь. - Ну как, доктор, нам все еще не о чем разговаривать? - ухмыльнулся Рам, потирая ушибленный кулак.