Он осторожно оторвал от левой ладони клейкую ленту. В перчатку был вделан пропуск, открывающий поверхность звездолёта. Пропуск был его собственный, полученный непосредственно от хозяина корабля: ещё совсем недавно Леонид Иосифович имел право именоваться "консультантом по правовым вопросам в распоряжении Его Превосходительства Генерального Инспектора 404-го сектора Внешней зоны ответственности Галактического Содружества". Имени у этого существа не было. Точнее говоря, произносить его считалось крайне неприличным и даже противозаконным: оно слишком явно указывало на родную планету и расу его владельца, а для чиновников такого уровня это считалось непозволительным нарушением галактической корректности. Как, впрочем, и собственное тело: мозги особо важных функционеров упаковывались в стандартные казённые тела, отличающиеся друг от друга разве что степенью поношенности. Таким способом галактическая бюрократия ненавязчиво подчёркивала свою объективность, беспристрастность, и неангажированность качества, высоко ценимые в кипящем вареве межзвёздных отношений...

Конечно, пропуск мог быть заблокирован. В подобном случае Леонид Иосифович имел только один шанс выжить: как-нибудь дотянуть в силовом пузыре до ближайшей космической базы, а там сдаться местным властям, полагаясь на снисходительность галактического правосудия. Впрочем, Малкин имел все основания полагать, что до этого не дойдёт. Если что-то пойдёт не так, заказчик авантюры вряд ли допустит, чтобы полиция взяла его живым, особенно с той вещью.

Он поймал себя на дурацкой мысли, что звездолёт чем-то напоминает огромную чёрную ягодицу. Усмехнулся. Растопырил пальцы и мягко шлёпнул раскрытой ладонью с пропуском по корпусу. Ровная поверхность обшивки вспучилась, открылась, потом вспыхнул неяркий свет.

Малкин находился внутри, в приёмной камере корабля.

Сначала он освободился от скафандра. Это заняло минут десять: неуклюжее изделие никак не хотело выпускать тщедушное тело старика на свободу.