Грей взял протянутый ему листок и уже собирался было скомкать его, да так и оцепенел, краешком глаза прочтя три слова: «Предприятия Мервина Грея…»

Стиральные машины «Турбийон-Миракл» убили током столько-то человек из-за неисправности проводки; утюги «Вит-Нет» вызвали столько-то пожаров и обожгли столько-то человек, распавшись во время утюжки; шины «Олтрэк» явились причиной такого-то числа автомобильных катастроф со смертельным исходом…

Голова у него пошла кругом, когда он подумал о всех тех, кто получит этот список обвинений. Он едва слышал, как Хэндлинг говорил:

— Да, именно из-за стиральной машины «Турбийон-Миракл» мой мальчик лишился руки, и один из ваших утюгов изувечил Мег, а ваши шины «Олтрэк» были причиной автомобильной катастрофы, случившейся, когда мы ехали в больницу. На ваших руках кровь, мистер Грей! Каждый день вашей жизни вы раните по меньшей мере одного человека.

— Грязный негодяй, — прошипел Грей сквозь зубы. Он яростно запихнул листок в карман своего пальто, — Вы не имеете права! Это подлая, мерзкая, отвратительная клевета!

— Говорить, что какое-нибудь изделие неисправно, не значит клеветать, сказал Хэндлинг, улыбаясь. — О, я не сомневаюсь, что вы можете подать на меня в суд! Но я не совершил никакого преступления.

— Пройдоха!!! — заорал Грей, бросаясь на него.

От толчка инвалидное кресло покатилось назад, с размаху налетело на печку и опрокинуло ее; в то же мгновенье горящий мазут растекся по полу, покрыв поверхность в несколько квадратных метров. Языки пламени доходили до лица Хэндлинга. На сетчатке Грея навсегда отпечаталась эта картина: сведенное судорогой, искаженное лицо с совершенно круглыми глазами и широко открытым ртом, опаленная борода и торчащие дыбом, извивающиеся, словно змеи на голове Медузы, волосы…