— Но зачем это Кроусхей двинулся к столице?

С лица Раффлса тотчас же испарилось все воодушевление. Стало ясно, что я напомнил ему о чем-то крайне неприятном: о том, что он забыл, объективно радуясь успехам, так сказать, товарища по роду деятельности. И прежде чем ответить, Раффлс посмотрел через плечо в направлении прихожей.

— Я убежден, — произнес он, — что этот бродяга идет ко мне!

Высказав вслух эту мысль, А. Дж. Раффлс вновь стал самим собой: все тот же спокойно-веселый, цинично-невозмутимый вид, с каким он обычно забавлялся подобными ситуациями.

— Но послушай, что ты хочешь этим сказать? — спросил я. — Что известно Кроусхею о тебе?

— Не много, но он меня подозревает.

— Почему это?

— Потому, что по-своему он не глупее меня, потому, Кролик, что, имея глаза на башке, не лишенной начисто мозгов, он должен был догадаться. Однажды он встречал меня в компании старого Бэерда. Он наверняка видел меня в тот самый день, когда мы пробирались в Милчестер, так же как и потом, на крикетном поле. Да что там говорить, мне известно это точно, так как он написал мне об этом еще до суда.

— Он написал тебе? И ты ничего мне не сказал?!

Раффлс привычно пожал плечами, ответив таким образом на мои постоянные сетования.

— Что бы это дало, мой дорогой друг? Лишний раз разволновало бы тебя, и все.

— Ну, и что же он написал?

— Что ему очень жаль, что его взяли до того, как он вернулся в столицу, и что по этой причине он не смог удостоиться чести нанести мне визит, как он намеревался сделать.