Старик махнул рукой в сторону стола, заваленного свитками.

– Я понял, – убито пробормотал Николай, – пойду, пожалуй.

– Иди, – вздохнул Септимус, – если будет на то ее воля, то еще увидимся!

– Увидимся, – кивнул Николай и шагнул в полумрак прохода.

Когда Николай проснулся на следующее «утро», то в стене, напротив кровати, зияло овальное отверстие, в котором была видна знакомая белесая пленка. Узника приглашали в гости, но уже не к Септимусу. Книжный шкаф за время сна вырос чуть не вдвое. Из его чрева заманчиво поблескивали золоченые переплеты незнакомых книг.

Вздохнув, Николай сбросил одеяло и принялся одеваться.

Он был в тюрьме. Предстояло учиться жить заново.