Грега с трудом сумел подавить улыбку.

– Боюсь, что вы проходите по другому ведомству и вряд ли можете рассчитывать на компенсацию. Вот такая незадача…

– Вся моя служба,– ответил Док,– оказалась сплошной незадачей.

– Выходит, так.

– Я полагаю, что дело не в замещении вакантного места, полковник! – Капитан едва не сорвался на крик и тут же закашлялся.– Давайте будем откровенны, зачем эти увертки. Все мы уже наслышаны, что вы всеми силами стараетесь выжить из легиона так называемых «бумажных» ветеранов и заполнить освободившиеся должности людьми Штайнеров. Вы хотите создать показательную воинскую часть. Ваше предложение – это именно чистка. Ни больше ни меньше!..

– Мы все являемся частью военной организации, а не политической партии. Исполнение приказа – закон для нас.

– Меня не удивляет, что, с вашей точки зрения, я являюсь этаким простоватым ловкачом, которому до лампочки, что там творится, в высших сферах, и которого легко уверить, что политика – это одно, а армия – совсем другое.– Док потянулся и постучал пальцем по столу, где лежала дискета с его личным делом.– Однако если бы вы более внимательно изучили мое личное дело, вы непременно обратили бы внимание на одну очень важную деталь. Причины, по которым меня ценят в армии, состоят в том, что меня постоянно переводили в части, которые либо только что получили на вооружение боевых роботов, либо мастерство водителей в тех подразделениях снизилось до недопустимо низкого уровня. В каждой роте, куда меня направляли, состояние дел с мастерством вождения боевой техники было из рук вон плохим. Только после того, как процесс обучения оказывался налаженным и водители овладевали основными навыками применения техники в бою, меня переводили на новое место.

Так же обстояли делая в вашей третьей ударной роте. Меня нельзя назвать героем, показывающим чудеса храбрости на поле боя, но мои ученики достойно сражались на всех фронтах. За это меня и ценило начальство.