– Поместить Маккоя в комнату с женщинами, с большим количеством выпивки, с хорошей закуской. Немного музыки, – сказал Скотт, – и он избавится от всего, что когда-либо мучило его.

Ровно в восемь часов Кирк дал сигнал общего сбора. По двое и по трое члены экипажа направлялись в большую гостиную на седьмой палубе. Оставалось самое трудное – убедить Маккоя перестать разглядывать свои седины и пойти на праздник.

– Пошли, Боунз, – сказал Кирк доктору, который уже улегся на койку.

– Позволь мне побыть в темноте. Может, я перестану стареть, – вздохнул Маккой. – Если бы у меня были листья, я бы подвергался фотосинтезу.

– Ты доктор, а не растение, – заключил Кирк и, схватив доктора за руку, заставил его встать с постели. – Ну, давай. У меня нет никакого желания нести тебя.

– Нести куда?

– В гостиную.

Маккой попытался снова улечься, но Кирк удержал его за руку.

– Ох, оставь меня, Джеймс. Что я буду делать в гостиной в таком состоянии?

– Избавляться от него, вот что. Я предлагаю заняться тебе твоим любимым занятием – дразнить Спока, пока мы играем с ним в шахматы.

– Как все это тяжело, – сказал Маккой, после чего поднялся и побрел за Кирком.

Пасмурное настроение доктора делало экскурсию на седьмую палубу ненамного приятней, чем на эшафот. Кирк едва сдержал себя, чтобы не вернуться. Когда капитан и доктор достигли гостиной, и двери плавно открылись, они обнаружили совершенно темную комнату. Джеймс подтолкнул своего друга вперед, и свет внезапно зажегся, переливаясь красными, синими, желтыми оттенками. Маккой от неожиданности подпрыгнул и приземлился прямо на ногу Кирка. Почти все члены экипажа находились в гостиной. «С днем рождения, Маккой!» – поздравления, радостные праздничные лица не оставляли сомнений в том, что виновником всего происходящего был доктор Маккой. Капитан Кирк посмотрел на него, готовясь к самому худшему. Маккой был шокирован. Остекленевшим взглядом смотрел он на происходящее вокруг него.