Перейра, как и всегда, выделил вниманием среди фигур, закутанных в черные меха, одну - для него особенную. Был это Хайра, носитель копья, труполюб и дристун. Он не стоил той чести, которую ему оказывал Перейра, замечая и отмечая для себя каждое новое его появление в пределах видимости, однако именно с этим говнюком у начальника хижин были связаны хотя и давешние, но весьма неприятные воспоминания, и потому взгляд Перейры (он научился узнавать Хайру по походке) нет-нет да и задерживался на молодом носителе копья.

Впрочем, не только Хайра отвлекал иногда начальника хижин от сиюминутных забот, направляя поток сознания в некие труднодоступные глубины памяти. Так, с недавних пор в хижинах появился высокий нескладный старик с печальным тусклым взглядом вечно слезящихся глаз. Он порождал в Перейре совершенно иные, чем Хайра, воспоминания - тёплые и светлые. Начальник определенно видел где-то этого старика раньше, но никак не мог вспомнить, где именно. Скорее всего в Столице. Может быть, и в самом Стеклянном Зале, у ног Великого и Могучего, где начальнику хижин довелось побывать только раз.

Однако не удивительно, что пришлось им встретиться снова и здесь, по обжигающе ледяную сторону от гор: в мире под седалищем Утеса ни один человек не был застрахован от такого вот печального исхода безымянным, лишенным имущества и семьи, оказаться у грохочущего станка с ручным приводом, радуясь, как крупе небесной, безвкусной баланде и грязной подстилке на холодном полу. Такова жизнь.

Вот и сейчас, взгляд Перейры остановился на секунду, цепко выхватив из своры стражников фигуру Хайры, который раздраженно подталкивал того самого старика древком копья в спину, заставляя его идти прямо через мерзкую лужу.

Надо будет все-таки выяснить, что это за старик, подумал начальник охраны, но тут же и вновь забыл об этом, потому что мысли его упорно возвращались к посланию, оставленному на столе, и к ощущению скрытого подвоха (ловушки?), содержащегося в нем.