Впрочем, на стенах были граффити — и в немалом количестве, — ничто иное здесь, ей-богу, не заслуживало увековечивания. Несколько минут Фант и сам бездумно разглядывал рисунки и надписи. Очень много было голых, карикатурно изображенных мужчин и женщин с похабно гипертрофированными половыми органами. Кое-где попадались половые органы сами по себе — и обязательно попарно, мужские и женcкие, изображенные в момент, непосредственно предшествующий соитию.

Время от времени мимо проплывали пятна свежей краски — транспортная служба регулярно закрашивала наиболее непристойные рисунки и матерные выражения. Впрочем, мат обладал свойством проступать сквозь/ любой слой самой густой краски. «И ведь хватает же у людей напористости и безделья, — вяло подумал Фант, — проникать в транспортные туннели и, рискуя быть сбитыми воздушной волной /или пойманными стражами порядка, испещрять стены пачкотнёй…»

А вот лозунги почему-то не стирал никто. «Наши орбиты — самые высокие в мире!» — утверждал один аноним. «И уровень радиации — тоже!» — добавлял другой. «Орпос — дом родной», — умилялся третий. «Орпос — хуй взасос», — паскудничал четвертый. Далее шла размашистая надпись: «Платформа Партии — фундамент перестройки». Политическая прямолинейность и избитость фундаменталистского лозунга, видимо, устраивали далеко не всех, посему рядышком размещались надписи-кузены, исчерпывающие тему до конца: «Платформа фундамента Партии — перестройка», «Перестройка платформы — фундамент Партии», «Платформа перестройки — фундамент Партии», «Партия — платформа перестройки фундамента» и, наконец, «Фундамент платформы — перестройка Партии».