"Вот так-так, - мелькнула у меня мысль, - всего только шесть месяцев минуло, с той поры как мы расстались, а у одного из самых серьезных и воинственных наемников на всем исследованном нами пространстве, руки как не бывало и видок не самый лучший. Наверное, это лето наемнику дорого обошлось".

  - Привет, дядя Коля, - я обратился к нему так, как обращался в старые времена, будучи одним из его приближенных бойцов.

  - Салют, Саня, - голос Кары, так же как и внешность, претерпел серьезные изменения, стал сухим и, можно сказать, каким-то надломленным.

  Присев напротив него и, глядя в глаза человека, которого узнавал с большим трудом, я спросил:

  - Что, родственник, худо было?

  - Понимаю, по внешнему виду, судишь... - невесело ухмыльнулся он.

  - Ну, да, для меня это один из признаков того, что дела у тебя плохи и Лордом-Протектором всея Украинские территории ты не стал.

  - Это точно, не стал и теперь уже не стану никогда.

  - Гляжу, дядя Коля, что из ярого оптимиста, ты превратился в полнейшего пессимиста.

  - Плевать. Устал я от кочевой жизни. Пора на покой, - поморщился наемник и, давая мне спокойно перекусить, снова уткнулся в газету.

  Ел я, не спеша и никуда не торопясь, дела делами, война войной, а домашнюю стряпню следует ценить и уважать. Для начала осилил первое блюдо, наваристую ушицу из толстолобика. На второе жареная картошечка с мясом и, как достойное завершение позднего ужина, большая кружка чая, между прочим, с родной плантации, а к нему, как дополнение, кусок пирога с фруктами. Эх, и жизнь хороша, и жить хорошо. Настроение мое определенно улучшилось, и теперь можно было переговорить с родственником более подробно.

  Откинувшись на спинку кресла и мелкими глотками попивая горячий чай, я вновь сосредоточился на своем госте, и спросил его: