Кот шевельнулся.

- По-прежнему считаешь это чревовещанием? - спросил он. - Или галлюцинацией?

Трейси встал, пересек комнату и осторожно вытянул руку.

- Я бы хотел убедиться, что ты настоящий, - сказал он. - Можно?

- Только осторожно. И без фокусов. Когти у меня острые, а чары еще острее.

Удовлетворенный прикосновением к теплому меху, Трейси отступил и задумчиво посмотрел на животное.

- Ну, ладно, - сказал он. - По крайней мере, мы пришли к тому, что я разговариваю с тобой и верю в твое существование.

Кот кивнул.

- Превосходно. Я пришел поздравить тебя с тем, как ловко ты увернулся от дриады. Хочу также заверить, что отступать не собираюсь.

Трейси сел.

- От дриады? Я всегда думал, что дриады красивы. Как нимфы, например.

- Сказки, - коротко ответил кот. - Древнегреческий эквивалент репортерской утки. Сатиры, мой дорогой, занимались любовью только с молодыми легкомысленными дриадами. А те, что постарше... Не знаю, смог бы ты представить, как выглядит дриада калифорнийской секвойи.

- Пожалуй, смог бы.

- Ошибаешься. Чем старше антропоморфное существо, тем менее заметны различия. Ты обращал внимание на бесполость стариков? Разумеется, они умирают, прежде чем это зайдет слишком далеко. Стирается граница между человеком и богом, потом между человеком и животным, а затем между животным и растением. В конце концов остается только однородная чувствующая масса. Дальше нее лучше не заходить. Так вот, дриады секвойи зашли дальше.

Настороженные и непроницаемые кошачьи глаза внимательно следили за ним. Трейси чувствовал, что разговор этот имеет какую-то цель.

- Кстати, меня зовут Мег, - сообщил кот.

- Значит, ты кошка?

- Да, в этом воплощении. В естественной обстановке приживалы бесполы, но когда попадают на Землю, вынуждены подчиняться земным законам... по крайней мере, до некоторой степени. Ты, конечно, заметил, что никто, кроме тебя, не видел дриады.