Этот объект принадлежал к категории «грамотных», и риск угодить в переплет приближался таким образом к максимуму. — Готовы? — Босс поправил на голове берет и, протянув руку к груди, где висела портативная рация, трижды щелкнул тумблером. Еще одна группа людей, находящаяся от них шагах в двухстах, на другом конце периметра, должна была услышать в наушниках отчетливые щелчки. Это тоже являлось мерой предосторожности. Любой диалог в прямом эфире, даже самый закамуфлированный, способен вызвать подозрение у тех, кто слушает. Другое дело — безобидные щелчки, следствие атмосферных помех, работы электродрели или другой какой работающей поблизости электротехники. — Рюм! Начинай! — Человек в берете хлопнул по плечу пехотинца. Обернувшись к третьему заговорщику, добавил: — Ты, Бонго, пойдешь последним. И только тогда, когда увидишь мою отмашку… Согласно кивнув, черноволосый верзила, на спине которого топорщился огромный короб, набитый взрывчаткой, приборами и оружием, достал из кобуры массивный «сентинел де люкс» и умелым движением проверил барабан. Рюм порывисто вздохнул и, рывком поднявшись, перемахнул через бетонный бордюр, мягкими прыжками устремившись к вышагивающему вдоль стены часовому. Ровное, залитое светом пространство облегчило ему задачу. Каучуковая подошва отталкивалась от цементной поверхности практически бесшумно, и уже на бегу пехотинец, плавно размахнувшись, с силой метнул боевой нож в спину ничего не подозревавшего солдата. Дистанция в десять-пятнадцать шагов была той самой, о которой договаривались накануне. Босс запретил рисковать. Ближе — шаги бегущего могли услышать, дальше — понижался процент вероятности поражения цели. И Рюм не собирался своевольничать. Все получилось точно по-задуманному. Отточенное лезвие вошло под левую лопатку охранника, и, ткнувшись головой вперед, издав что-то вроде полувсхлипа, часовой стал заваливаться на землю. Однако убийца не дал ему упасть, успев подхватить за плечи. Фляга, подсумок, автомат любая деталь экипировки могла родить звук, а им сейчас требовалась тишина.