Осунувшееся бледное лицо Аслана отливало зеленью, грудь не вздымалась. Алексееву показалось, что друг уже умер. Но веки Аслана дрогнули. Глаза открылись. В них он увидел прежнее упрямство, смешанное с нечеловеческой болью.

- Ты пришел, Коля.

- Я пришел, Аслан.

- Они достали меня... Я уложил двоих, но они достали... Я не успел отомстить, Коля... "Серые волки"... Они не волки вовсе... Они шакалы...

- Да, Аслан, - Алексеев взял своего друга за шершавую сухую, недавно еще сильную, а теперь беспомощную руку.

- Ты помнишь Керима?

- Еще бы.

Он помнил его. Один из первых митингов вооруженных сепаратистов. Москве нужно было бросить перчатку, которую, как тогда понимали горцы, никто не поднимет. Разъяренная толпа жаждала крови и нашла свою жертву - майора КГБ. Его тут же расстреляли. Но перед этим продемонстрировали перед телекамерой. И выражение обреченности на его лице облетело всю Россию. Керим был другом Аслана. Одним из тех, за кого тот не успел отомстить.

- Достали меня... А еще скольких, Коля... Они залили мою Родину кровью. Я ненавижу их, грязных подонков. Они прокляты Аллахом. Жалко, я не могу достать их. Я ухожу. Не успел.

- Выживешь, Аслан.

- Нет. Я не умер потому, что ждал тебя. Ты - мой друг. Мусса - враг. Убил сестру. Убил брата. Они шакалы и кидаются со спины. Они не дерутся лицом к лицу... Не мужчины...

- Да, Аслан.

- Теперь информация. Я ждал, чтобы передать тебе. От моего старого источника... Мусса прибывает в Москву

- Что?!

- С ним будут восемь его дворняжек - самые зубастые, самые подлые...

- В пасть ко льву.

- Москва - лев? Москва - старая собака, не способная сомкнуть челюсти.

- Зато у нас зубы острые.

- У тебя - да... Они что-то готовят. Теперь слушай, запоминай...