Уайт посмотрел на часы. Семнадцать ноль-ноль.

- Сейчас должен уже появиться, - прошептал он.

Сегодня ожидалось значительное событие. В Москву прилетал сотрудник госдепартамента США Эдвард Ривкин. Уайта этот визит совершенно не радовал, поскольку Ривкин был далеко не последним человеком в ЦРУ.

- Але, - Уайт снял трубку зазвонившего телефона.

- Прибыли из Вашингтона, - доложил старший группы морских пехотинцев, охранявших посольство. - Мистер Ривкин.

- Я жду его...

Ривкин вошел в кабинет. Но казалось, что сначала возникла его улыбка - как у чеширского кота, которая жила отдельно от всего остального Ривкина. Улыбка была ослепительной. Улыбка была доброжелательной. Улыбка была белозубой. На конкурсе американских улыбок она бы заняла первое место.

- Хэлло, Артур, - воскликнул Ривкин, похлопывая Уайта по плечу и сжимая его руку.

- Хэлло, - улыбка резидента, тусклая и неинтересная, сильно уступала улыбке гостя, как огонек спички по сравнению с солнцем.

Ривкин сейчас совершенно не походил на дипломата. В джинсах, пропитанной потом майке с надписью "Буйволы", он выглядел менее, чем на сорок лет, хотя на самом деле две недели назад ему стукнуло сорок девять.

Ривкин бесцеремонно плюхнулся в кресло. Огляделся.

- Вы консерватор, Артур. С прошлого моего визита здесь не прибавилось ни одной новой вещи.

- Я не люблю новые вещи.

- Артур, вы не любите дышать пьянящим воздухом перемен... А я люблю. И перемены приходят за мной. Они испытывают ко мне слабость, тянутся за стариной Ривкиным.

- А сейчас?

- Сейчас особенно.

Поступившим распоряжением на время присутствия Ривкина власть в резидентуре передавалась ему. Уайт понимал - затевается что-то из ряда вон выходящее.