— Где это «очень, очень далеко»? Прекрати говорить загадками!

Открыв глаза, Стив Ральфс ответил вопросом на вопрос:

— Как ты сюда попал? Приехал на автобусе, на такси, на попутной машине… или… шел пешком от самого кладбища?

— На автобусе? На такси? Пешком? При чем тут кладбище?

— Допивай виски. Генри, ты уже четыре года на кладбище.

— Не мели чепухи. Что мне там делать? Ни разу в жизни не подряжался… — Генри осекся и медленно утонул в кресле. — Ты хочешь сказать?..

Стив Ральфс кивнул:

— Да, Генри, это так.

— Выходит, я покойник? Четыре года лежу на кладбище? Почему же мне никто не сообщил?

— Покойнику затруднительно сообщить, что он умер.

— И то верно.

Генри опустошил стакан и потянулся за новой порцией. Стив Ральфс плеснул ему еще виски.

— Ну и дела, — протянул Генри Гроссбок. — Кто бы мог подумать. Вот, значит, почему меня больше не тянет нюхать зелье.

— Да, именно поэтому, Генри. Что-то я отстаю. — Стив Ральфс подлил себе виски и не раздумывая выпил.

— Вот, значит, почему ты так ошалел, увидев меня на пороге…

— Да, Генри, именно поэтому.

— Ну, извини. Честное слово, у меня и в мыслях не было…

— Не вставай, Генри. Сиди, раз уж пришел.

— Но в свете таких событий…

— Все нормально. Я в полном порядке. Даже в свете таких событий ты остаешься моим лучшим другом, и мне, не боюсь этого слова, радостно тебя видеть.

— Удивительно. Я ведь тоже не испугался, когда тебя увидел.

— Это разные вещи, Генри. То есть, в каком-то смысле…

— Ты живой, а я — совсем наоборот, так? Все ясно. Привет, я ухожу.

— Как ты сказал?

— У Граучо Маркса

— Ах да. Помню.

— Великолепный актер. Настоящий комик. Он еще выступает? Или тоже умер?

— Боюсь, что умер.

— А ты не бойся. Я, например, ничего не боюсь. Сам не знаю почему. Ну, ладно. — Генри Гроссбок расправил плечи. — Давай ближе к делу.